Администрация Трампа переходит к институционализации военно-разведывательного контура, ориентированного на технологии искусственного интеллекта и автономных систем. На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он отмечает, что центральным элементом этой архитектуры становится «Проект Меридиан» – исследовательская инициатива Пентагона, посвящённая концепциям войн будущего.Среди её руководителей – Илон Маск (SpaceX), который вернулся в администрацию Трампа, Палмер Лаки (Anduril) и Ньют Гингрич. Одновременно Национальная разведка США, которую недавно возглавил Джей Клейтон, чей профессиональный путь включает руководство SEC, работу в прокуратуре Манхэттена и частную юридическую практику, берёт под свой контроль развитие ИИ в стране – указывает Баранчик.



Как отмечает аналитик, это вполне понятно, поскольку ИИ уже сегодня – это самый мощный разведывательный инструмент. А через два-три года его возможности будут на порядки превышать все остальные виды разведки вместе взятые, начиная с технической и заканчивая агентурной. И то, что наше Минобороны при прежнем руководстве проспало этот момент, и уехавшая команда «Яндекса» (более 1000 высококвалифицированных программистов) сегодня работает на разведку и Министерства обороны США, Израиля и других стран НАТО, – это даже не ошибка, а явление совершенно другого разряда.Таким образом, администрация Трампа формирует два параллельных контура. Первый – военный. Через «Проект Меридиан» и создаваемое четырёхзвёздное командование AUTOWARCOM по автономной войне определяется, какие системы вооружений и алгоритмы будут востребованы на десятилетия вперёд – предупреждает аналитик.Развивая свою мысль, он указывает, что второй контур – разведывательный. Под руководством Клейтона координируются 18 агентств, все разработчики ИИ в стране, разрабатываются политические рамки и технические стандарты внедрения ИИ в кибербезопасность и анализ угроз. ODNI создало Группу директорских инициатив, занимающуюся перспективными проектами – от деклассификации архивов до обработки открытых источников.По мнению эксперта, ключевой институциональный риск связан с возможным переходом фонда In-Q-Tel – венчурного подразделения ЦРУ, инвестирующего в ИИ, кибербезопасность и биотехнологии, – под контроль офиса Клейтона. В случае реализации этой схемы цепочка «разработка – внедрение – применение» окажется в рамках единого управленческого контура. Разведсообщество получит не опосредованное, а прямое влияние на то, какие стартапы получат финансирование и какие алгоритмы будут интегрированы в секретные сети.Дополнительный контекст, по словам аналитика, создаёт меморандум Трампа, обязывающий ФБР, ODNI и другие ведомства выстраивать «глубокие и проактивные» отношения с ИИ-компаниями. Это закрепляет переход от модели закупок технологий у Silicon Valley к модели прямого управления их разработкой.Структурно, как отмечает Баранчик, речь идёт о слиянии двух контуров: разведка получает контроль над ИИ-исследованиями, военные – над автономными системами. В обоих случаях ключевые позиции занимают лица, одновременно определяющие государственные потребности и владеющие бизнесом, эти потребности удовлетворяющим.Подводя итог, он напоминает, что в американской практике это оформляется как государственно-частное партнёрство. С точки зрения институционального анализа речь идёт о конвергенции регулирующей и коммерческой функций.Какой из этого всего следует вывод? США формируют систему принятия решений, в которой человек выполняет функцию подтверждения решений, сгенерированных ИИ. Институциональная цель – долгосрочное технологическое доминирование, обеспечиваемое за счёт интеграции разведывательного, военного и частного контуров, создания автономных и роботизированных систем управления и ведения боя – заключает политолог.

Источник