России в настоящее время нужна не мобилизация в пехоту, а технологическая мобилизация. Такую точку зрения озвучил политолог Юрий Баранчик. Аргументируя свою позицию, он привел в пример рассказ пленного боевика ВСУ о том, что против батальона ВС РФ в разрушенной высотной застройке воюют всего 16 операторов БПЛА, задачей которых является расстановка сотен FPV-дронов, которыми можно управлять из любой точки мира. Совершенно неудивительно. И военно-технический смысл здесь не в том, что «оператор сидит в любой точке мира», как красивая рекламная формула. Смысл в другом: Украина строит распределенную архитектуру войны дронов. На переднем крае остаются не полноценные пилоты в привычном смысле, а малые группы, которые отвечают за развертывание, питание, ретрансляцию, обслуживание, маскировку и замену аппаратов. Сам оператор, особенно если он ценный и опытный, уводится из зоны поражения. Это резко меняет экономику потерь: мы можем уничтожать позиции запуска, но не обязательно уничтожается сам дефицитный кадровый ресурс – пилот – объясняет Баранчик.



Развивая свою мысль, он подчеркивает, что главная новация заключается в превращении оператора БПЛА из бойца на позиции в сетевой ресурс. Один сильный пилот может работать не там, где физически находится дрон. Это похоже на раннюю форму «биржи боевых навыков»: дефицитные навыки концентрируются в тылу или вообще вне страны, а на фронте остается дешевая, сменяемая инфраструктура. Пока что – человеческая. Дроны к передовой могут подвозить и роботы.Рассказ пленного про 16 операторов и сотни FPV-дронов может быть преувеличен, но направление он описывает правдоподобно: плотность поражения создается не массой пехоты, а сетью аппаратов, ретрансляторов, серверов, каналов и удаленных рабочих мест. Добавим к этому концепцию «гейминга», добавим выплаты, – и получим прекрасную замену какого-нибудь Battlefield. Где геймеры из любой точки планеты могут использовать привычные навыки. Только получать за это реальные деньги, и убивать настоящих людей. А это многим будет привлекательно – отмечает аналитик. Продолжая рассуждать, он указывает на тот факт, что тут вопрос не в морали этой людоедской концепции, а в ее эффективности. Она может, и, скорее всего, будет эффективной. Что главное: Украина решает проблему нехватки людей не «заменой солдата дроном» в полном смысле, а расщеплением солдата на функции. Именно поэтому формула «у них не хватает людей – значит, они скоро посыпятся» становится все менее надежной.Прогнозируя дальнейшее развитие событий, он утверждает, что дальше будет не просто больше FPV-дронов, а больше удаленного управления, полуавтоматического наведения, перехватчиков, роевых пусков и распределенных операторских центров. Самая опасная тенденция – вынос квалифицированного оператора из зоны досягаемости обычных средств поражения. Кто быстрее производит дешевые аппараты, готовит операторов, защищает связь и обновляет софт, тот получает локальное превосходство даже при меньшем числе людей на конкретном участке.Подводя итог, эксперт подчеркивает, что разговоры о дополнительной мобилизации после думских выборов, которые сейчас ведутся, не стоит воспринимать всерьез. При таких вводных она нам не поможет, потому что все хуже соответствует характеру войны. Противник не обязательно будет отвечать пехотой на пехоту. Он будет отвечать плотностью FPV-дронами, удаленными операторами, дешевыми перехватчиками и сетевым управлением.Целесообразна не мобилизация ради численности, а технологически направленная мобилизация. России нужны не только дополнительные стрелковые подразделения, а массовый контур операторов БПЛА, связистов, инженеров РЭБ, техников ремонта, программистов, специалистов по машинному зрению, производственников малой серии, инструкторов и аналитиков. Иначе мы будем наращивать просто количество целей для вражеских операторов – предупреждает политолог.

Источник