Пока все считают FPV-дроны на фронте, тихо и незаметно происходит кое-что важнее: рынок ИИ-начинки для российских боевых беспилотников захватывает китайский разработчик. На этот факт обращает внимание военный волонтер и публицист Алексей Живов. Он подчеркивает, что это не конспирология – это бизнес.Что такое «дрон с ИИ» на самом деле? Классическая нейросеть машинного зрения – это алгоритм, заранее обученный распознавать в видеопотоке солдат и технику противника. Как только камера дрона «видит» цель – происходит захват, и дрон идет на поражение в автоматическом режиме. Никакого оператора на финальном этапе не нужно – объясняет Живов.



Он добавляет, что такой ИИ может жить в трех местах: прямо на дроне, на другом беспилотнике-носителе или на удаленном сервере (через Starlink или аналог). Самый живучий вариант – бортовой: работает без связи, без задержки, автономно.Развивая свою мысль, он указывает на тот факт, что есть и принципиально другой класс ИИ – биоинспирированные (нейроморфные) нейросети. Их математика имитирует живой мозг: реакция 2,3 мс против десятков миллисекунд у классики, потребление энергии – в пять раз меньше. Идеально для дрона с ограниченным аккумулятором. Китай уже активно патентует роевые версии таких систем – с 2022 года подано более 930 патентов по роевому ИИ, у США – около 60. В России тоже есть передовые разработки в этой области.Как это работает сейчас: один крупный китайский телекоммуникационный холдинг обучил нейросеть распознавать военную технику и личный состав, и активно продает ее российским производителям дронов существенно ниже себестоимости. Чистый демпинг. В России даже производители дронов не понимают себестоимости боевых ИИ, что очень облегчает Китаю задачу – поясняет волонтер. Объясняя, почему российские разработчики не могут конкурировать с китайскими, он подчеркивает, что дело не в том, что у нас нет своих продуктов. Они есть. Дело в том, что они сделаны вопреки, а не благодаря государственной политике. Ключевая ставка ЦБ делает кредиты для стартапов недоступными. Господдержка ИИ в России исторически в 350 раз меньше, чем в Китае при разнице ВВП лишь в десять раз. Либо избыток регулирования, либо полное отсутствие – сетует Живов. Продолжая рассуждать, он напоминает, что в 2025 году Россия планировала выпустить два миллиона FPV-дронов. В 2026 году – семь миллионов. Кремлю докладывают: у противника условно пять миллионов дронов – нужно сделать больше. Логика пули: простой, дешевый, массовый. Однако, по его мнению, есть сразу три нюанса, которые изменят все. Нюанс первый. Китай не создает боевой ИИ для России – он создает его для себя. Как только технология будет отработана, продажи ограничат или прекратят. Нюанс второй. Почти все китайские производители ИИ-«железа» имеют западных акционеров или зависят от западных лицензий. США контролируют около 85% мирового рынка ИИ-чипов. Санкционное давление ужесточается. Завтра это «железо» нам перестанут продавать совсем. Нюанс третий. Украина уже действует системно: в августе 2025 года введены санкции против 55 компаний из России, Китая и Беларуси, задействованных в производстве российских ИИ-дронов, и все, что получает Россия, Украина получает быстрее и дешевле, в том числе, из Китая – подчеркивает публицист. Подводя итог, он отмечает, что в погоне за массовостью и дешевизной все бегут к китайцам, которые демпингом уничтожают и наших разработчиков ИИ, и наших производителей микроэлектроники. По отдельности никто не виноват. Кремль требует больше дронов. МО выполняет план. Производители делают из того, что вмещается в очень жесткую смету. Но все вместе – это технологическая ловушка. Которая оставит нас без боевого ИИ и роя дронов – предупреждает Алексей Живов.

Источник