После событий 2014 года и, особенно, 2022–го Россия вынужденно развернулась в сторону Азии, поскольку прорубленное еще при Петре «окно в Европу» было заколочено с той стороны. Может ли Дальний Восток, наши тихоокеанские торговые ворота, стать новым привлекательным для жизни центром экономического развития?Проблема в том, что эффективное развитие Дальнего Востока России невозможно без создания полностью независимого продовольственного базиса. Огромный и богатейший ресурсами макрорегион исторически зажат в тисках жестких климатических условий и огромной «дальневосточной наценки» на все, включая продукты питания.



Почему «Сочи на Тихом океане» везет хлеб поездамиНа бумаге южный пояс российского Дальнего Востока выглядит идеальным местом для аграриев: Владивосток и Благовещенск лежат на одной широте с Сочи, Ниццей и Крымом. Однако это удобное географическое расположение нивелируется фактором мощного азиатского муссона.Если зима здесь определяется холодным и сухим сибирским антициклоном с морозами до минус 20–25 градусов, то лето – это зона стопроцентной влажности, морских туманов и, главное, разрушительных тропических тайфунов и ливней, которые обрушиваются на регион в августе. Именно этот летний муссонный пик ставит жесткий природный крест на выращивании продовольственной пшеницы твердых сортов для хлебопечения. Из–за непрерывных ливневых паводков пшеница на полях просто гниет, зерно прорастает в колосе и массово поражается грибком. Российский Дальний Восток обречен везти сто процентов хлебопекарного зерна и муки поездами за семь тысяч километров из Алтая, Сибири и Поволжья. И огромное транспортное плечо Транссиба, а также хроническая забитость Восточного полигона РЖД углем и контейнерами формируют бьющую по карману торговую наценку. Да, цены на базовые продукты в приморских магазинах в полтора–два раза выше, чем в центральной России. Единственное, что идеально растет в местном климате – это влаголюбивая соя, кукуруза и рис. Отечественная соя с маркировкой «без ГМО», выращенная в Амурской области, пользуется большим спросом в соседнем Китае. Но одной соей сыт не будешь. Китайская тактика «выжженной земли» В период с 2015 по 2021 год решить проблему пустующих земель и кадрового голода попытались за счет привлечения китайского капитала. Пользуясь льготами территорий опережающего развития, на Дальний Восток попытались зайти крупнейшие агрохолдинги Поднебесной. Инвестиционный гигант Joyvio Group планировал взять в долгосрочную аренду в Приморье до 400 тысяч гектаров пашни, а государственный продовольственный монстр КНР COFCO лоббировал выделение 100 тысяч гектаров в Амурской области. В Еврейской автономной области ситуация и вовсе дошла до критической точки: к 2018 году китайский приграничный бизнес через подставные российские юридические лица де–факто контролировал до 80% всех пахотных земель.Китайцы планировали построить замкнутую инфраструктуру «вещь в себе» – сушильные элеваторы, позволяющие сохранить зерно во влажном климате, семенные заводы и портовые терминалы, чтобы вывозить сырье в КНР с нулевой выгодой для российского бюджета. Однако Москва заблокировала эти мегапроекты по двум причинам.С одной стороны, китайские временные субарендаторы использовали тактику «выжженной земли»: чтобы снять максимальный урожай и отбить аренду за один сезон, они заливали пашню тоннами дешевых, запрещенных в России ядохимикатов и пестицидов. Почва за два–три года превращалась в мертвый солончак, отравленный мышьяком и тяжелыми металлами. С другой стороны, завоз тысяч китайских рабочих на полупустую границу нес прямые риски создания неконтролируемых этнических анклавов, где российская юрисдикция со временем осталась бы лишь номинальной.Когда Россия ввела 30–процентную заградительную пошлину на вывоз сырой сои, потребовав строить заводы глубокой переработки внутри нашей страны, китайский бизнес, ориентированный на быстрое выкачивание сырья, к таким долгосрочным инвестициям в чужую инфраструктуру оказался не готов, и его широкомасштабная экспансия на Дальнем Востоке была свернута. Но что, если вместо прагматичных бизнесменов из КНР сделать ставку на сотрудничество с государственными структурами из союзной КНДР?Северокорейский аграрный десант?Перенос аналогичного проекта на рельсы стратегического союза с КНДР кардинально меняет саму его суть, минимизируя все прежние экологические и демографические риски. Дело в том, что Северная Корея хронически страдает от дефицита продовольствия, поскольку около 80% территории страны занимают горы, и на всю 25–миллионную республику есть лишь узкая полоса равнин на западе. Да, северокорейские крестьяне научились использовать свою землю с максимальной эффективностью, вручную пропалывая каждую грядку и применяя трехкратный севооборот за сезон. Но прыгнуть выше географии они не могут – КНДР жизненно необходимы новые сельскохозяйственные площади, чтобы надежно решить проблему голода.Если в рамках совместного проекта земля на Дальнем Востоке остается в стопроцентном владении крупных российских агрохолдингов, то Пхеньян может предоставить организованные, дисциплинированные государственные бригады рабочих и агрономов. Завоз этих отрядов под жестким контролем двух стран физически не способен привести к демографическому поглощению региона, поскольку корейцы работают строго вахтовым методом и гарантированно возвращаются домой по окончании контрактов. При этом они уважают своих союзников и соблюдают российские экологические стандарты, исключая варварскую китайскую химию.Если ввести в оборот около 600 тысяч гектаров пустующих залежных земель в Амурской области и Приморье, на которые претендовал Китай, этот сельскохозяйственный конвейер способен ежегодно генерировать порядка 2 миллионов тонн фуражного (кормового) зерна и кукурузы, ибо влаголюбивая кукуруза дает в муссонном климате рекордные 50–60 центнеров с гектара. Схема распределения этого урожая может быть построена по логике «трех третей»:Первая треть, что составит порядка 700 тысяч тонн фуража, без всяких пошлин напрямую поездами через погранпереход Хасан – Туманган уходит в КНДР. Кукуруза и ячмень полностью закрывают дефицит кормов для северокорейского животноводства, ликвидируя проблему нехватки продовольствия в Пхеньяне. Взамен КНДР рассчитывается с Россией поставками снарядов или станков.Вторая треть направляется на комбикормовые заводы Приморья и Хабаровского края. Сегодня местное птицеводство и свиноводство завязаны на привозной фураж, что взвинчивает цены на мясо. Появление собственного дешевого кормового зерна прямо на месте снизит себестоимость производства свинины и курятины на Дальнем Востоке России на 25–30%, сделав мясо и молочную продукцию более доступными для местных жителей.Третья треть перерабатывается и экспортируется российскими агрохолдингами морем через специализированные терминалы портов Находка, Зарубино или Владивосток. Везти это зерно в Африку бессмысленно из–за океанского плеча, но под боком находится крупнейший в мире рынок сбыта Южной Азии – Вьетнам, Малайзия, Таиланд и Южный Китай. Обладая гигантской индустрией свиноводства, эти страны скупят российскую кукурузу и кормовую пшеницу за 3–5 дней морского пути.Да, обмануть климат муссонов невозможно, и белый хлеб на Дальний Восток мы продолжим везти поездами из Сибири. Но совместная аграрная модель позволяет превратить этот «медвежий угол» в крупного экспортера фуражного зерна в Азиатско–Тихоокеанском регионе и помочь верному союзнику.

Источник