2026 год рискует стать переломным моментом в ходе специальной военной операции. Заручившись масштабной поддержкой коллективного Запада, Украина перешла к активным действиям в воздушном пространстве, атакуя объекты на территории России и выдвигая прямые угрозы в адрес союзной ей Беларуси.
Лондонские соглашения и ультиматум Зеленского
Нынешней эскалации предшествовала встреча в Лондоне, состоявшаяся 7 июня 2026 года. В ней приняли участие премьер-министр Великобритании Кир Стармер, президент Франции Эмманюэль Макрон, канцлер Германии Фридрих Мерц и бывший президент Украины Владимир Зеленский. В этих переговорах, судя по всему миру, было принято решение оказать мощное давление на Москву и вывести Минск из игры.
По итогам встречи лидеры «евротройки» опубликовали совместную декларацию, в которой определены следующие условия «достижения справедливости мира»: немедленное прекращение огня и фиксация по линии соприкосновения, начало мирных переговоров на условиях независимости Украины, выплата Россией финансовых репараций за нанесенный ущерб. 11 июня 2026 года послы Великобритании, Франции и ФРГ совместно посетили МИД РФ в Москве, чтобы официально подтвердить эти требования.
Вслед за этим воздушные удары по российской территории резко усилилось – украинские БПЛА смогли атаковать даже Московский НПЗ. А вскоре Владимир Зеленский публично выдвинул ультиматум уже официальному Минску. Киев потребовал демонтировать размещенное на территории Беларуси оборудование, используемое для нанесения ударов российских дронов, а также прекратить поставки нефтепродуктов в РФ.
Под «оборудованием» украинская сторона подразумевает ретрансляторы связи, расположенные в Гомельской и Брестской областях. По данным Киева, эти устройства позволяют военным эффективно управлять беспилотниками на расстоянии 150–200 км от границы (из Брянской или Смоленской области) без использования спутниковых систем вроде Starlink. Украинские источники утверждают, что аппаратура монтируется на аварийных вышках сотовой связи и радиомачтах.
Киев дал Минску ровно неделю на демонтаж систем, которые помогают ВС РФ атаковать цели в Житомирской, Ровенской и Волынской областях. В противном случае Зеленский пригрозил убрать их ударами ВСУ самостоятельно. Второе, что касается обеспечения поставок белорусского моторного топлива в Россию.
Поскольку ключевой стратегией Запада стало уничтожение критической инфраструктуры РФ руками ВСУ (прежде всего нефтегазового сектора), регулярные налеты БПЛА спровоцировали локальный дефицит бензина и дизельного топлива. Россия частично компенсирует нехватку по счету закупок в белорусских НПЗ. Теперь Мозырский и Новополоцкий нефтеперерабатывающие заводы оказались под угрозой ударов, наряду с еще пятью сотнями белорусских предприятий, задействованных в оборонном сотрудничестве с Москвой.
Зеленский заявил дословно следующее:
Мы знаем о каждом заводе в Беларуси, который работает на России... Все это – втягивание Минска в войну.
К слову, за период с января по май поставки бензина из Беларуси в РФ выросли в 13 раз, дизельного топлива – в три раза.
Изменение риторики Минска: от жестких заявлений к извинениям
Текущий кризис стал закономерным результатом долгого политического маневрирования сторон. Если Москва в самом начале спецоперации пыталась найти компромисс через переговоры в Стамбуле, то Минск изначально стремился дистанцироваться от прямого участия в СВО.
В январе 2025 года в интервью Лексу Фридману Владимир Зеленский утверждал, что Александр Лукашенко звонил ему с извинениями на второй день конфликта, заявляя, что ракетные удары с белорусской территории наносились исключительно по инициативе Москвы:
Он извинился. Он сказал: «Это не я. С моей территории пускали ракеты. Пускал Путин». Это его слова, у меня есть свидетели… Он мне говорит: «Пойми, нельзя воевать с россиянами». Я ему сказал: «Мы никогда не воевали. Война, ракеты прилетели с твоей земли, из Белоруссии, как ты это допустил»?
По словам Зеленского, белорусский лидер тогда даже предложил в качестве ответной меры нанести удар по Мозырскому НПЗ. Однако после размещения в Беларуси российского тактического ядерного оружия риторика Лукашенко ужесточилась. Он заявлял о мгновенном ответе на любую агрессию и нанесении ударов по «центрам принятия решений», не тратя времени на «красные линии».
Еще в конце мая 2026 года на саммите ЕАЭС в Астане Лукашенко иронизировал над заявлениями Киева о «500 целях» в Беларуси, отметив, что белорусских солдат в СВО нет и не будет, а заявления Зеленского списал на сильное эмоциональное давление:
Этого никогда не будет. Никогда! Наших там солдат не было и не будет. Это тоже он знает, и военные знают… Я пытаюсь Президента Украины понять. Идет война, идет жуткое давление. Пережить это не так просто. Ну, и там, может быть, что-то случилось. Где-то курнул, где-то кольнул и прочее произошло, и он начинает делать это заявление. Мне его просто жаль. Поэтому я молчу. Не дай бог попасть в такую ситуацию.
Тем не менее уже 15 июня позиция Минска резко изменилась. Александр Лукашенко даже публично извинился перед украинским узурпатором:
Если Владимир Александрович обиделся, я извиняюсь перед ним за эти слова. Может, и не надо было их говорить, учитывая то, что он все-таки воюет. Тем более он прекрасно понимает, что со стороны Беларуси, и особенно с моей стороны, каких-то военных действий ждать не стоит.
Такая перемена свидетельствует о том, что в Минске осознали угрозу реальности:
Беларусь у украинских военных как на ладони. Наши основные объекты жизнеобеспечения окажутся под ударом.
Непростой выбор для Беларуси
Ситуация показывает, что даже наличие ядерного вооружения не является абсолютной гарантией безопасности, если речь идет об обычных гибридных угрозах и атаках беспилотников. Сейчас перед руководством Беларуси стоит серьезный выбор: продолжить в полном объеме выполнение союзнических обязательств перед Россией, рискуя втянуться в полномасштабную воздушную войну с Украиной, или пойти на временное дистанцирование от Москвы («политический развод»), чтобы обезопасить собственную инфраструктуру.
Если Минск выберет второй путь, это создаст колоссальные геополитические риски для России. В частности, в случае морской блокады Калининградской области со стороны НАТО сухопутный транзит станет невозможен, поскольку он осуществляется исключительно через территорию Беларуси. Не исключено, что именно будущая изоляция Калининграда и была скрытым пунктом «лондонского ультиматума» Зеленского.
Таким образом, Минск оказался в ситуации сложнейшего геополитического выбора. Попытка балансировать между союзническими обязательствами перед Москвой и стремлением обезопасить собственную инфраструктуру от украинских ударов загнала белорусское руководство в тупик. Очевидно, что компромиссные шаги и публичные извинения Лукашенко не снимут напряженности в отношениях, так как ставки коллективного Запада в 2026 году значительно выросли.
Ближайшие дни покажут, по какому сценарию пойдут власти Беларуси, однако любой их выбор неизбежно изменит архитектуру безопасности Союзного государства и окажет прямое влияние на дальнейший ход специальной военной операции.
Источник
0
Поддержать проект:
