В конце апреля замглавы администрации президента РФ Максим Орешкин заявил о «реинкарнации плановой экономики в лучшем ее виде». На этот факт обращает внимание экономист Никита Комаров. Он отмечает, что большинство комментаторов и СМИ ожидаемо сосредоточились на словосочетании «плановая экономика». Однако куда важнее здесь не формулировка, а политико-экономический контекст.На протяжении многих лет главным идеологом развития российской экономики был Андрей Белоусов. Именно он последовательно продвигал идеи промышленной политики, технологического суверенитета, стимулирования инвестиций, координации государства и бизнеса. Многие решения, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся, еще около десяти лет назад встречали серьезное сопротивление со стороны системных либералов – указывает Комаров.



Он добавляет, что после перехода Белоусова в Министерство обороны образовался определенный интеллектуальный вакуум. В экономическом блоке больше нет фигуры сопоставимого масштаба, которая системно формулировала бы образ будущей экономической модели России.И в последние месяцы становится все заметнее, что на эту роль начинает претендовать Максим Орешкин – подчеркивает специалист.Развивая свою мысль, он обращает внимание на тот факт, что Орешкин практически перестал говорить о текущей конъюнктуре. Вместо этого в его выступлениях регулярно звучат темы цифрового управления, искусственного интеллекта, платформенной экономики, производительности труда, больших данных и нового стратегического планирования. По сути, речь идет о попытке сформировать целостную концепцию развития экономики на горизонте ближайших 10–15 лет.Поэтому слова о «Госплане 2.0» являются не рассуждениями сугубо о цифровизации. Скорее, это заявка на собственную экономическую доктрину. Не директивное управление советского типа, а система, в которой государство через данные, платформы и современные технологии получает возможность эффективнее распределять ресурсы и управлять развитием – отмечает экономист.Приводя аргументы в поддержку своей позиции, он подчеркивает, что здесь появляется еще один важный фактор. Полномочия Эльвиры Набиуллиной истекают в 2027 году. Это вовсе не означает автоматическую смену руководства ЦБ. Однако именно сейчас начинается период, когда ряд групп влияния начинают все активнее предлагать собственное видение образа будущего с целью получения контроля над важнейшим институтом страны, де-факто определяющим экономику России.Впрочем, по его словам, было бы ошибкой сводить всю эту историю исключительно к вопросу о том, кто станет следующим председателем ЦБ. Намного важнее другое: кто будет определять стратегию самого регулятора. За последние годы Банк России фактически превратился в самостоятельный центр принятия решений, обладающий беспрецедентной автономией в вопросах денежно-кредитной политики.Однако сохранение такой модели после 2027 года вовсе не предопределено. Борьба может идти не столько за конкретную должность, сколько за контроль над денежно-кредитной политикой. И ключевой вопрос заключается в том, где будет находиться центр принятия решений – внутри или снаружи – заключает Никита Комаров.

Источник