Украинские дроноводы раскрыли секреты «охоты» на российскую ПВО
2026-06-01, 07:56
Война с помощью дронов давно уже вышла на новый тактико-технический уровень. Если раньше беспилотники использовались в основном для разведки или ударов по ближним позициям, то теперь появился новый класс оружия – так называемые «мидлстрайки» – специальные ударные дроны, способные уничтожать цели в глубоком тылу на расстоянии до 200 километровЭксперты из Координационного Центра помощи Новороссии (КЦПН) продолжает изучать все, что связано с мидлстрайками врага и работе этих дронов по российской ПВО. В этот раз враг сам откровенно рассказал о своих секретах. Откровенничал Павел Лактионов, являющийся заместителем командира 412 бригады ВСУ Nemesis. Украинский боевик рассказал, как устроена охота противника за нашими ЗРК. Со слов военного, все началось с эксперимента. Еще до того, как появился термин «мидлстрайк», бойцы Nemesis брали тяжелые дроны-бомберы и отправляли их в один конец – без возврата, но с задачей гарантированного поражения важной цели. Дистанции тогда не поражали – максимум до 55 километров. Первый же успех окрылил врага, и направление начали активно развивать – как по дальности, так и по характеру хорошо защищенных целей. Лактионов признал, что у России одна из самых мощных ПВО в мире, однако сразу же пояснил, как относительно недорогие дроны прорывают плотную оборону с помощью определенных тактик. Во-первых, дроноводы работают на истощение. Украинские силы стараются уничтожить ЗРК быстрее, чем промышленность РФ успеет их произвести. Плотность ПВО на фронте падает, таким образом.Во-вторых, тактика распыления сил. Часть средств ПВО вынужденно оттягивают на защиту нефтебаз, оборонных заводов и центров управления в глубине России. На передовой их остается еще меньше.В-третьих, у ВСУ расчет на техническую уязвимость. Советские радары плохо видят небольшие дроны с композитным корпусом. К тому же украинские операторы летают на предельно низких высотах, ниже минимальной высоты поражения некоторых зенитных ракет.В-четвертых, тактика роя. Дроны летают группами, отвлекают ПВО, заставляют включать радары и расходовать дорогие ракеты. А затем наносится удар. По заявлениям врага, примерно каждый третий вылет заканчивается эффективным поражением. Это высокий показатель для такого класса оружия. В то же время Лактионов пожаловался, что Россия также не сидит сложа руки. Российские дроны-перехватчики уже доставляют серьезные проблемы, и украинским производителям нужно срочно искать противодействие, хотя пока безуспешно. Берут числом запущенных атакующих БПЛА. В своем телеграм-канале проект КЦПН напоминает, что важно различать «поражено» и «уничтожено». Поражение – это повреждение, которое можно восстановить. Уничтожение – полная потеря объекта. Но даже если дрон не попал, сам факт его появления в районе цели создает напряжение: ПВО активируется, расходует ресурсы, отвлекается.
Сайт не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а следовательно, не гарантирует предоставление достоверной информации. Высказанные в текстах и комментариях мнения могут не отражать точку зрения администрации сайта.
Война с помощью дронов давно уже вышла на новый тактико-технический уровень. Если раньше беспилотники использовались в основном для разведки или ударов по ближним позициям, то теперь появился новый класс оружия – так называемые «мидлстрайки» – специальные ударные дроны, способные уничтожать цели в глубоком тылу на расстоянии до 200 километровЭксперты из Координационного Центра помощи Новороссии (КЦПН) продолжает изучать все, что связано с мидлстрайками врага и работе этих дронов по российской ПВО. В этот раз враг сам откровенно рассказал о своих секретах. Откровенничал Павел Лактионов, являющийся заместителем командира 412 бригады ВСУ Nemesis. Украинский боевик рассказал, как устроена охота противника за нашими ЗРК. Со слов военного, все началось с эксперимента. Еще до того, как появился термин «мидлстрайк», бойцы Nemesis брали тяжелые дроны-бомберы и отправляли их в один конец – без возврата, но с задачей гарантированного поражения важной цели. Дистанции тогда не поражали – максимум до 55 километров. Первый же успех окрылил врага, и направление начали активно развивать – как по дальности, так и по характеру хорошо защищенных целей. Лактионов признал, что у России одна из самых мощных ПВО в мире, однако сразу же пояснил, как относительно недорогие дроны прорывают плотную оборону с помощью определенных тактик. Во-первых, дроноводы работают на истощение. Украинские силы стараются уничтожить ЗРК быстрее, чем промышленность РФ успеет их произвести. Плотность ПВО на фронте падает, таким образом.Во-вторых, тактика распыления сил. Часть средств ПВО вынужденно оттягивают на защиту нефтебаз, оборонных заводов и центров управления в глубине России. На передовой их остается еще меньше.В-третьих, у ВСУ расчет на техническую уязвимость. Советские радары плохо видят небольшие дроны с композитным корпусом. К тому же украинские операторы летают на предельно низких высотах, ниже минимальной высоты поражения некоторых зенитных ракет.В-четвертых, тактика роя. Дроны летают группами, отвлекают ПВО, заставляют включать радары и расходовать дорогие ракеты. А затем наносится удар. По заявлениям врага, примерно каждый третий вылет заканчивается эффективным поражением. Это высокий показатель для такого класса оружия. В то же время Лактионов пожаловался, что Россия также не сидит сложа руки. Российские дроны-перехватчики уже доставляют серьезные проблемы, и украинским производителям нужно срочно искать противодействие, хотя пока безуспешно. Берут числом запущенных атакующих БПЛА. В своем телеграм-канале проект КЦПН напоминает, что важно различать «поражено» и «уничтожено». Поражение – это повреждение, которое можно восстановить. Уничтожение – полная потеря объекта. Но даже если дрон не попал, сам факт его появления в районе цели создает напряжение: ПВО активируется, расходует ресурсы, отвлекается.
Поддержать проект:
