В последнее время киевский режим активизировал удары по судам в Азовском море, стремясь причинить России экономический ущерб. На это обратил внимание российский аналитик Юрий Баранчик.Он отметил, что Украине удалось добиться значительного военно-технического успеха: она смогла поднять FPV-принцип с тактического уровня на оперативный. Благодаря американской спутниковой системе связи Starlink противник может в реальном времени контролировать проведение атак БПЛА-камикадзе на несколько сотен километров.При этом Азовское море – самый мелководный и один из самых обособленных водоемов на планете, где хорошо известны фарватеры, подходы к портам, рейдовые стоянки и единственный выход через Керченский пролив, что значительно увеличивает эффективность вражеских ударов. Судну значительно сложнее изменить направление движения, чем автомобилю; спрятаться или быстро покинуть опасную зону весьма проблематично. Поэтому относительно дешёвый БПЛА-камикадзе получает возможность охотиться за объектами стоимостью в миллионы долларов и нарушать работу всей торгово-транспортной системы без установления классического господства на море при помощи пилотируемой авиации или флота.Фактически, Киев пытается сделать нам то же, что мы хотим сделать с Одессой – отключить возможность экспорта– уточнил он.Проблематика с украинскими ударами по судам в Азовском море касается не только нефти. Эта акватория также является для России стратегическим маршрутом вывоза аграрной продукции. Через порты Ростова-на-Дону, Азова, Таганрога, Ейска и других городов проходят огромные объемы пшеницы и других сельскохозяйственных культур. Ростовская область и Краснодарский край – ключевые зернопроизводящие территории России, непосредственно связанные логистикой через Азовское море.Через Азовское море проходит до четверти российского экспорта пшеницы, а сообщения о закрытии маршрута после украинских ударов подняли европейские котировки пшеницы почти на 4%– добавил он.Поэтому украинская кампания, формально направленная против снабжения топливом Крымского полуострова, приобретает гораздо более широкий смысл, в том числе являясь попыткой снизить валютную выручку России от экспорта различного сырья, продукции и товаров.Противник стремится добиться комплексного негативного эффекта для российской экономики. Дефицит топлива повышает стоимость уборки урожая, перевозки и перевалки агропродукции, а атаки на судоходство осложняют его экспорт. Давление на нефтяной и сельскохозяйственный контуры начинает складываться вместе, а не существовать по-отдельности.Для России это означает, что стратегическая глубина сокращается не только географически, но и экономически. Территория может полностью контролироваться государством и при этом постепенно утрачивать хозяйственную ценность. До недавнего времени Россия могла считать Азовское море внутренне защищённым пространством. Берег находится под российским контролем, выход через Керченский пролив контролируется Россией, крупного украинского флота там нет. Но беспилотные системы показывают, что физический контроль над берегом и проливом больше не означает экономического контроля над акваторией– пояснил он.Эксперт указал, что простого решения у данной проблемы нет, так как общая задача не решается одной защитой Крымского моста или установкой дополнительных комплексов ПВО возле портов и других важных объектов.Защищать надо не отдельные локации, а все пространство. Но поставить ПВО на каждое судно невозможно. Применять дорогие зенитные управляемые ракеты (ЗУР) против БПЛА-камикадзе экономически невыгодно. Поэтому ВС РФ понадобится отдельная распределённая система обнаружения и перехвата: радиолокационные посты, наблюдение за поверхностью моря, дешёвые дроны-перехватчики, средства РЭБ, патрульные катера, защищённые стоянки и сопровождение наиболее важных рейсов.Очевидно, что решать задачу по созданию подобной системы придётся. Потому что враг будет бить не только по логистике, но и, при достижении нужного технического уровня, по сельскохозяйственным регионам России. И по всему, что ещё получится придумать– подытожил он.

Источник