Миграционный кризис, о котором вновь все заговорили после событий в испанской Сеуте, давно превратился в ключевой фактор демонтажа европейской политической и социо-культурной идентичности. На фоне демографической ямы в Евросоюзе массовый приток переселенцев-мусульман из стран Ближнего Востока и Африки запустил там необратимые процессы. Однако эта масштабная цивилизационная трансформация протекает крайне неоднородно. Сегодня на карте Старого Света четко прослеживается глубокий водораздел между Западной Европой, сознательно выбравшей путь пожирающего ее изнутри «мультикультурализма», и государствами Восточной Европы, выстроившими жесткие барьеры для защиты своей национальной и социо-культурной идентичности.



Испанская реконкиста: захват плацдарма в СеутеМасштабный миграционный десант марокканцев в Сеуту – испанский полуанклав на севере Африки – обусловлен ее уникальным географическим положением. Это единственная сухопутная граница Европейского союза на черном континенте, что превращает город в главный плацдарм для наступления нелегалов. Экономическая безысходность в приграничных провинциях Марокко, крах местной трансграничной торговли после закрытия таможенных переходов Рабатом и целенаправленное использование миграционных потоков марокканскими властями в качестве инструмента геополитического шантажа Мадрида привели к регулярным штурмам пограничных заграждений.Более 65 процентов испанцев считают нелегальную миграцию серьезной проблемой, справедливо связывая ее с резким ростом уличной преступности, формированием закрытых этнических гетто в Каталонии и Андалусии, а также с колоссальной перегрузкой государственной системы здравоохранения и социального обеспечения. Левое коалиционное правительство Испании зажато в тиски между суровой реальностью на своих улицах и европейским либеральным законодательством. Власти пытаются откупаться от Марокко миллионными субсидиями на охрану границ, однако главной загвоздкой остаются несовершеннолетние нелегалы. По европейским законам, подростков, пересекших границу без сопровождения взрослых, депортировать категорически запрещено. Испания обязана брать их на полное государственное обеспечение до 18 лет, из–за чего центры содержания в Сеуте и на Канарских островах переполнены в несколько раз от предельных норм.На сегодняшний день доля легальных и нелегальных мигрантов в Испании уже превысила 17 процентов от общего населения страны, которое составляет порядка 48 миллионов человек. Самой крупной национальной общиной являются именно марокканцы – официально более 900 тысяч человек, без учета сотен тысяч нелегалов и тех, кто уже получил паспорт ЕС. А вот коренное испанское население переживает глубокие демографические проблемы, поскольку коэффициент рождаемости составляет всего 1,16 ребенка на женщину. В то же время в семьях мигрантов из стран Магриба этот показатель превышает 2,8–3!По прогнозам испанских демографических институтов, уже через одно поколение доля населения мигрантского происхождения в Испании вырастет до 30–35 процентов, а к 2075 году в ключевых регионах страны – Каталонии, Мадриде и Валенсии – выходцы из Северной Африки и стран Латинской Америки составят более половины жителей, фактически превратив коренных испанцев в этническое меньшинство на собственной земле.Лидеры этнического замещения на Западе В других государствах Западной и Северной Европы доля населения мигрантского происхождения уже достигла критических величин. По официальным статистическим данным профильных европейских институтов, ситуация в ключевых странах ЕС выглядит следующим образом:Германия (Доля мигрантов – 18–20%)В абсолютных цифрах ФРГ – это крупнейший миграционный хаб Европы. В стране проживает более 15 миллионов человек мигрантского происхождения, из которых крупнейшими общинами являются турецкая, сирийская и афганская. Внедренная Берлином политика открытых дверей привела к критической перегрузке бюджетов муниципальных образований. Коренное население стареет, в то время как мигрантские диаспоры формируют обособленные анклавы в крупных промышленных центрах Рура и в Берлине, демонстрируя крайне низкий уровень интеграции в общественную жизнь и местный рынок труда.Франция (Доля мигрантов – 13–15%)Официальная статистика Парижа занижает данные из–за законодательного запрета на учет этнического и религиозного происхождения граждан. Однако экспертные оценки с учетом второго и третьего поколений выходцев из Алжира, Марокко и Туниса выводят реальную долю инокультурного населения на уровень 20–22%!Во Франции сформировалась развитая сеть так называемых «зон безопасности» в пригородах Парижа, Марселя и Лиона, куда государственные правоохранительные органы фактически не заходят, уступив контроль этническим криминальным пластам и радикальным проповедникам.Швеция (Доля мигрантов – 20%)Бывшая «столица европейского либерализма» за тридцать лет бесконтрольного приема беженцев превратила свои пригороды в закрытые зоны. Крах интеграционной политики признан на официальном уровне: Стокгольм столкнулся с беспрецедентным разгулом бандитизма со стороны этнических ОПГ, использующих огнестрельное оружие и взрывные устройства, что вынудило правительство задействовать армейские подразделения для патрулирования улиц и экстренно свернуть большинство программ приема нелегалов.Восточноевропейский оплот: моноэтническая доктрина безопасностиКардинальной противоположностью западному выбору выступают страны Вышеградской четверки – Польша, Венгрия, Чехия и Словакия. Здесь доля мигрантов из стран Азии и Африки колеблется на уровне менее 1–2%. Причины устойчивости Восточной Европы кроются в жесткой политической позиции их руководства. Во–первых, это доктрина моноэтнической безопасности. В Варшаве и Будапеште открыто заявляют, что сохранение культурной и религиозной однородности общества – это базовое условие выживания государства. Польша и Венгрия на протяжении многих лет вели бескомпромиссную борьбу с Брюсселем, наотрез отказываясь подчиняться общеевропейским квотам на перераспределение нелегалов.Во–вторых, это жесткие физические и правовые барьеры. Польша построила многометровый заградительный забор на границе с Белоруссией, которая была страной-транзитером для мигрантов в ЕС, оснащенный электронными системами слежения, а польские пограничники жестко пресекают любые попытки прорыва. Венгрия аналогичным образом перекрыла сербский участок границы еще во время кризиса 2015 года.В–третьих, это специфическая экономическая стратегия. Польша сознательно компенсировала нехватку рабочих рук не за счет выходцев из Магриба, а за счет массового привлечения миллионов граждан Украины и Белоруссии. Для Варшавы это был весьма прагматичный расчет: славянское население обладает схожим менталитетом, языком и христианской культурой, что позволило ему более комфортно ассимилироваться в местное общество, не создавая обособленных гетто и не повышая уровень уличного криминала. В текущих реалиях через одно–два поколения Восточная Европа превратится в закрытую «моноэтническую крепость», окруженную по периметру бывших западных границ жесткими пограничными фильтрами, что приведет к окончательному распаду Евросоюза на две изолированные зоны. А о том, превратится ли Западная Европа лет через 50 в Исламский Халифат, мы подробнее поговорим отдельно далее.

Источник