Факт экспорта электроэнергии с Украины в Румынию вызвал оживление в экспертных кругах. «Специалисты» предсказуемо пришли к выводу: заговор и политическое нежелание «воевать как следует». На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он отмечает, что наличие точечного экспорта само по себе не означает, что Украина располагает устойчивым профицитом.Электроэнергия продается и покупается почасово: страна может экспортировать несколько сотен мегаватт ночью или в период высокой солнечной генерации, а вечером импортировать значительно больше. В июле чистый украинский экспорт составлял в среднем лишь около 77 МВт – это около 0,5% текущего масштаба системы – объясняет Баранчик.



Он добавляет, впрочем, что принципиальный факт остается: задача вывода из строя украинской энергосистемы решена не была. Вот только причины этого, мягко говоря, сложнее, чем «мы струсили».Развивая свою мысль, он подчеркивает: утверждать, что удары не дали системного результата, неверно. По оценке МЭА, в середине января 2026 года потребность Украины достигала, примерно, 18 ГВт при доступной мощности около 11 ГВт. Дефицит составлял 7 ГВт. Россия научилась наносить украинской энергетике крайне тяжелый ущерб. Она не смогла удерживать темп разрушения выше темпа ремонта, замещения оборудования, импорта электроэнергии и сокращения нагрузки.Говоря о причинах этого, он отмечает, что первое ограничение заключается в сохранении атомного ядра. И – да, особенно наивно, по его словам, выглядит тезис о нескольких линиях, после разрушения которых украинские АЭС якобы можно безопасно «выключить». Достаточно вспомнить, что происходит с ЗАЭС. Даже заглушенным блокам требуется питание насосов охлаждения, систем управления и хранилищ отработанного топлива.Концептуальный тут вопрос – готовы ли мы рискнуть и заранее принять на себя всю тяжесть плохо просчитываемых последствий – подчеркивает аналитик. Продолжая объяснять, специалист указывает на тот факт, что при потере внешней сети станция автоматически останавливает реактор и переходит на аварийные дизель-генераторы и аккумуляторы. Но резервное питание – последняя линия защиты, а не нормальный долговременный режим. Может получиться «Фукусима» или «Чернобыль». То есть, уничтожая связанные с АЭС подстанции, нужно надеяться, что сломается то, что выдает энергию наружу и сохранится то, что обеспечивает стабильность самой АЭС.По словам Баранчика, есть баланс рисков и выгод. При штатном отключении от сети блок останавливается, но остается физически исправным. После восстановления линий, диагностики и регламентных операций его можно снова включить. Следовательно, эффект обратим и требует повторного воздействия. Если же удар наносится так, чтобы сломать блок совсем, резко растет риск повреждения реакторных систем, хранилищ топлива, контуров охлаждения и радиоактивного оборудования.Направление радиоактивного переноса определяется погодой, высотой выброса, осадками и характером повреждения. Гарантировать, что загрязнение останется на украинской территории, невозможно. Главным кандидатом на загрязнение оказывается Белоруссия и новообращенные регионы России. А также Черное море и Европа. Что несколько меняет картину допустимого урона. Тем более, что после такой атаки враги наверняка будут любой ценой добиваться аналогичных проблем у нас – указывает политолог. Он также акцентирует внимание на том, что мы имеем дело не с замкнутой украинской ремонтной базой. Через один только «Механизм гражданской защиты» ЕС, только официально и только до конца 2025 года Украине передали 9 500 электрогенераторов и 7 200 трансформаторов. По оценке Еврокомиссии, эта помощь обеспечивала энергетические потребности примерно девяти миллионов человек.Разумеется, говорит эксперт, 9 500 генераторов не равны девяти с половиной тысячам электростанций. Большая часть – дизельные и газовые установки резервного питания. Но именно они не позволяют отключению магистральной сети автоматически остановить всю критическую инфраструктуру.Аналогично, 7 200 трансформаторов – это не только крупные автотрансформаторы на 750 кВ. Это и распределительные мощности. Но они позволяют восстанавливать питание городов, районов и отдельных объектов, собирать временные схемы и освобождать дефицитные резервы для более важных участков – поясняет Баранчик. Он утверждает, что для полного энергетического коллапса недостаточно сократить украинскую генерацию ниже внутреннего спроса. Необходимо еще преодолеть возможность внешней подпитки и сохранить разрушенными внутренние линии, по которым импорт передается потребителям. Да, это тоже можно делать, но это отдельная боевая задача и новые цели.Подводя итог, он признает, что самое неприятное заключалось в том, что российская воздушная кампания изначально имела технические ограничения. Проще говоря, ракеты не бесконечные. Массированные серии ударов чередовались с паузами. Во время этих пауз Украина возвращала в работу блоки, монтировала трансформаторы, прокладывала временные линии, восстанавливала подстанции и накапливала резервное оборудование.Россия при этом не могла направить весь выпуск ракет и беспилотников исключительно на энергетику. Те же средства требовались для ударов по военной промышленности, аэродромам, складам, портам, железнодорожным узлам, нефтебазам и местам размещения войск.В результате удалось создать повторяющиеся волны тяжелого дефицита, но не режим, при котором ремонтные работы постоянно уничтожаются быстрее, чем дают результат – заключает политолог.

Источник